В.Г. Кушнаренко-Суртаева. Стихи и песни об Алтае. Часть 2

Тайга

В тайге таится скрытая угроза…

Стоит кедровник, мощною стеной.

Все говорят: «Тайга — не стих, а — проза!!!»

Но для меня она — мой дом родной.

Стоит всегда так зримо пред глазами!

И степь я вижу, словно сквозь нее.

Да разве то, что не испили сами

Мы не считаем мифом иль враньём?!

А кедрачи, что так собой пугают,

Мне  с детства пели песни о любви.

Нет, не нужна мне родина другая!

Зови, тайга, домой меня зови!




Бурхану

Мы, люди Алтая, родного Алтая,

Тебя почитаем, Великий Бурхан.

Ты жизнь подарил нам. Ты свет подарил нам

Ты сердце отдал, Светозарный Бурхан.

 

Ты создал, Бурхан, красоту неземную

Туманных долин и искристых вершин,

Корону восходов твоих золотую,

Закатов, чарующих нас, миражи.

 

Бурхан Величавый, ты – Светлые мысли,

Ты – наша Приветливость, наша Душа.

И в сердце народа – твое Бескорыстье.

Ты – Все, что всегда нам с любовью внушал.

 

Ты – Белая вера добра, созиданья,

Ты – в светлую жизнь Неземной Проводник.

Ты – чистых сердец непорочных Сознанье.

Ты – помыслов наших бесценный Родник.




Карагыс – Соловей Алтая)

(Ялбаковой Елизавете)

Огромный зал гудел, как улей, –

Глаза, сердца и голоса…

Кому-то не хватило стульев.

Кто взгляд рассеянно бросал.

 

Певец про улицу-пьянчужку

Пропел. Спасибо. Хорошо.

Там парень девушке на ушко

Шепнул о чём-то и ушёл.

 

Еще послушали. Хвалили:

«О… да! Хороший баритон».

Еще чего-то объявили,

Опять пропел недурно он.

 

Не ведая зал, что очень скоро

Забудет вовсе о себе…

Пока ж смеялся, сыпал вздором,

Не волновался. Не робел.

 

Но вот на сцене появилась

Спокойно, мягко Карагыс.

Сама о песне объявила…

А кто-то всё орешки грыз.

 

И вдруг случилось то, что - ЭТО

Мне объяснить невмоготу.

И хоть зовут меня поэтом

И понимаю красоту, –

 

Но то, что сделала певица, –

Не скажешь. Нужно испытать.

Я не успела удивиться, –

Я помню, что успела встать.

 

Я помню силу, что могуче

Легла на всех. И зал… исчез.

Волною яростной и жгучей

Меня взметнуло до небес!

 

Мне безразлично, что там пелось,

И со словами ли, без слов, –

Я помню – мне одно хотелось,

Что  б пелось, пелось вновь и вновь!

 

Когда ж закончилось то пенье,

И зал замерший оживал,

Я всё была, как в отупенье,

Как будто в памяти провал.

 

В моей душе вдруг пробудилось

Журчанье рек и эхо гор,

И незаконченность идиллий, —

всё, что дремало до сих пор.

 

Теперь я верю, — в упоеньи

Земная суть уходит прочь.

И верю в силу вдохновенья,

Что естеству не превозмочь.

 

Но знаю также, что имея

Такой чарующий багаж,

Тогда счастливой быть сумеешь,

Когда его другим отдашь.

 

Живя надеждой вдохновенной,

Ей с нами делится она.

Так Штраус некогда для Вены

Творил, хмелея без вина,

 

Так через край в душе певицы

Текут и звуки и слова.

Ей  впору с небом породниться,

Коль с сердцем дружит голова.




Каракокше

Мое Эльдорадо — моя  Каракокша.

Тебя ощущаю я в сердце своем.

Ты — мир незабвенный, ты звук не умокший.

Ты — то, что мы знаем с тобою вдвоём.

 

Ты — ветер, напоенный трав ароматом,

Безмолвие девственных вечных снегов.

Ты — неизмеримая даль на закате,

Ты — небо глубокое без берегов.

 

Ты — светлый покой моего отрешенья.

Ты — звонкая тишь, что таится в тайге.

Ты — чуткая мать, что простит прегрешенья.

Ты — то, что уже не отыщешь нигде.

 

Я только тебе дарю звонкие песни.

Про горы искристые в синей дали.

Про дождь, что надёжно тебя занавесил,

Про звуки, что в ночь невозвратно ушли.

 

Ты мне дорога, как биение сердца.

Ты, как торжество над жестокой судьбой.

И нам никуда друг от друга не деться

Коль жизнь сама нас повенчала с тобой.




Катунь

Катунь ты моя изумрудная!

Встречала ты в жизни не раз

И Славу с богатством… и скудное…

И орды народов… и рас.

 

Дарила ты воды хрустальные,

Приют на своих берегах.

Тебе же рисунки наскальные

Они оставляли в веках.

 

Катилась ты лентой роскошною

Могучая, вольная – вдаль.

Но вдруг тебя, прелесть прекрасную –

В бетон приказали и  в сталь!!!

 

Чтоб ты своей горькой неволею

Давала энергию в быт!

Но нет тебе каторги более!

И вспыхнул, как молния, стыд

 

За тех, кто придумал чудовищно,

Несказанно – дерзостный план

Сгубить мировое сокровище

Несметных народов и стран!

 

Ты помнишь, –  тебя, синеокую,

Спасала людская Любовь?!

Кати свои воды глубокие

В чудесную, чистую Новь!




Музыка камня

Уверена, что камни могут плакать –

Я  видела их слёзы на заре.

И видела в жару – покрылись влагой,

Как будто налетел на них борей.

 

В чудесных изваяниях  немало

Тепла души,  порой, заключено.

К ним путник приближается усталым,

Уходит – с просветлившимся челом.

 

Но в камне, обработанном с любовью,

Я часто слышу музыку Земли.

Она звучит мелодией любою,

Порой, до слёз собою умилив.

 

Не верьте, если скажут – камень мёртвый!

Не камень, а сердца у них, как лёд!

В душе их все мелодии –  постёрты!

А камень жив! И он всегда поёт!!!




Романс Петра

Муз. Г. Маслова

Я учился любить у рассветов и зорь.

Свои песни запел я под свист соловьёв.

Ветер сказки принёс, слёзы смыло грозой.

Солнце счастье несло из далёких краёв.

 

И родная тайга укрывала меня.

И маральей тропой я ходил среди гор.

Воздух чистый, как хмель, без вина опьянял,

И кипящий ручей ждёт меня до сих пор.

 

Как же мне замолчать, коль ликует душа?!

Как же мне не обнять, тех, кто рядом со мной?!

Как всё сделать успеть, если жить не спеша?!

Как не видеть красот под небесной луной?!

 

Мне ни жить, ни любить без тебя, мой Алтай,

Ни слагать  своих песен вдали от тебя.

Ты – мой сбывшийся сон, голубая мечта…

Своё сердце тебе отдаю я, любя.





Элегия Алтай. Романс

Муз. Г. Маслова

Алтай лучезарный, красавец мой гордый,

Ты словно поэзия в жизни моей.

Прозрачные дали, искристые горы

Вобрали в себя, всё, что есть на Земле

 

Ты – чудный покой и восторг ожиданья

Любви бесконечной – Подарок Богов.

Ты – Родины голос звенящий, хрустальный.

Ты – море роскошное без берегов.

 

И в таинствах ночи ушедшие звуки,

И ветер, напоенный запахом гор.

Тебе я пою, словно после разлуки,

Алтай мой любимый, родной милый дом.